Сеть молодежных независимых проектов,
объединенных общей целью – развитие общественной дискуссии в России
Июнь
10
Чт
11
Пт
12
Сб
"Катя и Вася идут в школу" | Пространство Кино
Новосибирск
13
Вс
14
Пн
15
Вт
16
Ср
17
Чт
18
Пт
19
Сб
20
Вс
21
Пн
22
Вт
23
Ср
24
Чт
25
Пт
26
Сб
27
Вс
28
Пн
29
Вт
30
Ср
Июль
1
Чт
2
Пт
3
Сб
4
Вс
5
Пн
6
Вт
7
Ср
8
Чт
9
Пт
10
Сб
11
Вс
12
Пн
13
Вт
14
Ср
15
Чт
16
Пт
17
Сб
18
Вс
19
Пн
20
Вт
21
Ср
22
Чт
23
Пт
24
Сб
25
Вс
26
Пн
27
Вт
28
Ср
29
Чт
30
Пт
31
Сб
Август
1
Вс

Высшее образование за границей лучше? А «престижный» диплом — преимущество?


Материал доступен на сайте Новой Газеты

В чем принципиальные различия нашего образования от иностранного, почему «учиться не в России» — мечта многих студентов, и насколько «престижность» образования отвечает сегодняшним реалиям. Об этом на примере Оксфорда, Геттингена, Йеля и других вузов рассказали Олег Морозов, старший научный сотрудник ИГИТИ им. А.В. Полетаева — НИУ ВШЭ, а также студенты, вернувшиеся с обучения за рубежом.


Олег Морозов — старший научный сотрудник ИГИТИ им. А.В. Полетаева (НИУ ВШЭ)Олег Морозов — старший научный сотрудник ИГИТИ им. А.В. Полетаева (НИУ ВШЭ)


— Какое образование сегодня считается престижным? Как определяется «престижность»?

— Престижность частенько путают с востребованностью. Востребованные профессии на рынке труда, спрос на которые превышает предложение — это одно, а расхожие представления о «хороших» и «плохих» профессиях, которые складываются у абитуриентов и их родителей под влиянием СМИ или после посещения дня открытых дверей в университете — это другое.

В социологии престижность профессии обусловлена не объективными характеристиками, вроде дохода, а субъективным восприятием, формируемым на основе понимания человеком характера и уровня сложности труда, меры моральной ответственности и многих других факторов. Материальное вознаграждение — лишь один из них. Изучать такое восприятие интересно, и это уже давно делается, только нужно понимать, что ваши личные представления о престижной профессии могут не помочь вам при трудоустройстве. Помню, в 2019 году «Газета.ru» опубликовала результаты исследования «ВНИИ труда» Минтруда России, по которым самыми востребованными в России оказались гинекологи, сварщики, инженеры и айтишники.

Боюсь, если говорить о престижности с точки зрения социологии профессий, в лидерах будет кто угодно, но только не сварщик и не гинеколог.

Скорее всего, это будет либо чиновник, причем какого-нибудь руководящего звена, либо предприниматель. Кроме того, надо разделять престижную профессию и престижную образовательную программу в конкретном вузе. Последняя сильно зависит от конкурса и стоимости за обучение.

Некоторые думают: если программа популярна, то и работу потом будет проще найти. Это не так.

Напомню, мы живем в стране, где почти половина выпускников испытывает проблемы с трудоустройством.

— Какие основные модели образования существуют в других странах, какие считаются прогрессивными?

— Про прогрессивность ничего не скажу, потому что все зависит от того, кто и как считает: одно дело — международные университетские рейтинги, другое — неформальное признание внутри страны и за границей. И к первым и ко второму есть претензии. Поскольку, как мы договорились вначале, образовательные модели существуют только в теории, я бы предпочел говорить скорее не о них, а об образовательных практиках и особенностях, а они сильно зависят от страны, региона или даже университета.

В каждом государстве, штате или кантоне высшее образование уникально, и это нормально, ведь у каждого университета — своя история.

Русскоговорящий человек, попадая в западные университеты, сталкивается с принципиально иными административными системами. Они более сложные, более старые, внутри них больше свободы, чем в российских, хотя они тоже очень иерархичны, правда на свой лад. Ну, например:

чем отличаются американские и британские университеты от российских? Прежде всего колледжами, смысл которых без погружения в историю понять очень сложно.

В Великобритании, поступая, скажем, в Оксфордский университет, человек должен выбрать колледж — один из 38 доступных на данный момент. Практические занятия (англ. tutorials) чаще всего проходят в зданиях колледжей, а лекции организует университет. Последний и выдает выпускникам дипломы. Колледжи бывают молодыми и старыми, большими и маленькими, они отличаются друг от друга количеством специальностей, расположением корпусов, символикой, традициями и некоторыми другими нюансами. За каждым колледжем — своя история, свой символический капитал, от которого в академическом мире многое зависит.

А вот пример с Германией. Там колледжей нет, зато есть система факультетов, институтов и семинаров. Система сложная, завязанная на специфике каждой отдельно взятой земли, а их сегодня в Германии 16, не считая вольных городов, где тоже есть свои особенности. Семинаром в Германии может быть не только практическое занятие, как у нас, но и административная единица. Например, в Гёттингенском университете есть философский факультет, состоящий из семинаров по философии, романской филологии, немецкой филологии, скандинавистике, изучению истории данной земли (нем. Historische Landesforschung) и многих других. Идете вы по коридору, а там надпись: семинар открыт по таким-то дням в такое-то время. Почему филология и история изучаются на философском факультете? Так сложилось исторически — немецкие философские факультеты охватывали многие дисциплины гуманитарного и естественнонаучного профилей. Впрочем, в той же Германии есть молодые учебные заведения, вроде Берлинского свободного университета, устройство которых будет сильно отличаться от того, что есть в Гёттингене, Фрайбурге, Марбурге, Тюбингене и других старых университетских городах.


Интервью

Генри,
студент швейцарского университета HWZ Zurich University of Applied Sciences in Business Administration, на второй год обучения уехал в английский University of Exeter

От теории к практике

В чем разница подходов к образованию между Швейцарией и Англией?

— оценивание. В Швейцарии студент получает только одну оценку— за экзамен в конце семестра. В Эксетере учитываются промежуточные экзамены и письменные работы.

— формирование представлений о «реальном мире»: мой университет в особенно много уделяет особое внимание работе с конкретными примерами и кейсами.

Что-то непонятное

Самое важное, что тебе дает учеба?

— В Швейцарии я не делал индивидуальных проектов, только групповые т.к. это важно в сфере бизнеса — находить подход к любым людям. Полезными были практические советы бизнесменов, которые приезжали к нам и делились опытом.

В Англии есть нечто подобное: на курсы приглашаются выпускники и общаются со студентами.

В Эксетере много внимания уделяют проблемам окружающей среды, развитию «зеленого» бизнесу — нам рассказывают об изменении климата, о роли государства и частных компаний в вызванных им процессах.

Колледжи

Есть ли в твоем окружении понятие «престижного образования» и «престижной профессии», и что они под собой подразумевают?

— В Швейцарии есть представление о «престижной профессии», именно поэтому университеты так много внимания уделяют практической стороне и обучают конкретным навыкам, которые нужны крупным компаниям. Университеты стремятся к партнерству с разными компаниями, чтобы студентам было проще начать карьеру.

В Англии же фокус сдвигается на престиже образовательной организации. Все преподаватели занимаются научной деятельностью, кто-то работает в министерстве образования. Именно статусность преподавателей делает университет престижным.


— А если говорить только об учебе, какие отличия между Россией и западными странами вы бы выделили?

— Во-первых, американские и европейские учебные планы содержат больше элективных курсов, то есть курсов по выбору студента.

Во-вторых, самих курсов там меньше. Например, в Йельском университете студенты слушают примерно 4-5 курсов за семестр. У первокурсников российских вузов их может быть 10 и больше, даже если не считать «физру», БЖД и тому подобное.

В-третьих, западное образование в целом рассчитано на более глубокое освоение предмета,

а российские вузы по-прежнему — по-советски — делают упор на широту.

В том же Йельском университете студенты слушают курс по истории Гражданской войны в США или по истории Великой французской революции. В России таких курсов либо вообще нет (мы читаем всю историю Америки и Франции за две или три сотни лет), либо их ничтожно мало. Эту разницу между ними и нами легко увидеть, если зайти на платформу Coursera и изучить тематику иностранных онлайн-курсов. В Германии, знаю, курсы могут быть только лекционными или только семинарскими, что тоже несколько непохоже на российские реалии.


Интервью

Николай,
студент университета Майами, переехал в США из Москвы в 18 лет

Студент в аудитории

Сравнивая учебу в иностранном университете с опытом друзей из России, какие главные отличия в подходах к образованию ты видишь?

— высокий уровень ответственности и свободы — сам выбираешь занятия и составляешь учебный план;

— нет факультетов как таковых, поэтому на занятиях встречаешь людей с разных программ, и это дает разноплановость;

— у нас нет учебных групп, поэтому сложнее социализироваться, но общаешься с большим количеством людей.

Самое важное, на твой взгляд, что тебе дает/дала учеба в университете: 

— я сам ответственен за свой успех и будущее; развивается самостоятельность;

— самодисциплина;

— не бояться спрашивать и узнавать.

Выпускник на собеседовании

Есть ли в твоем окружении понятие «престижного образования» и «престижной профессии», и что они под собой подразумевают?

— престижное образование — Университеты Лиги плюща;

— профессия — в моей сфере — быть врачом узкой и сложной специальности (кардиохирург).

Кардиохирург

Если говорить о профессиональной реализации, как помогает ли в этом университет? Формирует ли представление о том, как двигаться после выпуска, или больше сказывается влияние окружения и личные инициативы?

— университет помогает в трудоустройстве после учебы, а во время — воркшопы как устроится на работу, поступить в магистратуру;

— рассылки с вакансиями для конкретных программ, есть возможность уехать работать в другой штат или страну;

— особый сервис для отбора только что выпустившихся студентов и их трудоустройства.

Университет помогает студентам, но конечный выбор за людьми — принимать эту помощь или нет; в моем окружении студентов точных наук очень много людей, серьезно относящихся к своей учебе и практике, работе.


В Америке и Европе выбирать можно не только майноры (англ. minor), непрофильные курсы, но и мэйджоры (англ. major), профильное направление, причем выбор этот бывает значительно шире, чем предлагают наши вузы. Возьмем, например, программу Фрайбургского университета «Свободные науки и искусства». Все курсы там имеют общую сумму в 240 кредитов (кредиты или зачетные единицы — ноу-хау Болонской системы). 64 кредита — элективные курсы, 56 — обязательные, а 120 — курсы мэйджора, а мэйджоров на программе 4 и внутри каждого есть свои специализации. На курсы могут записываться студенты разных лет обучения.Второкурсники и четверокурсники могут слушать лекцию в одной аудитории или вместе участвовать в групповой семинарской работе.Сегодня в России такие ситуации тоже встречаются, но редко, а у людей, получавших образование в СССР, в 1990-е или 2000-е, подобное вообще в голове не укладывается.

То есть, мы говорим о мире, где каждый студент выбирает собственный учебный план — то, что он сам хочет изучать.

Это еще одно проявление принципа свободы образования. В России элективных курсов катастрофически не хватает. У нас учебные планы составляются и утверждаются администрациями факультетов или вузов, там большинство предметов уже определено, по ним студенты и учатся. Кто-то считает, что российская специфика лучше — больше курсов, тем, экзаменов, стало быть, учиться сложнее. Разве это плохо

Некоторые мои коллеги любят выдавать особенности российского высшего образования за непременные достоинства. Не согласен. Во-первых, тяжелая учебная нагрузка — это не плюс, а минус. У людей из-за этого случаются депрессии, кто-то бросает учебу. К тому же, если человек за год изучает меньше курсов, это не значит, что он получает меньше знаний.

Ещё раз: программу можно настроить на глубокое освоение предмета. Во-вторых, как я уже говорил, чем шире выбор, тем лучше. Если человек может сам составлять свое расписание, значит он может сам планировать время, например, снижать себе нагрузку в одном полугодии или освобождать конкретные дни в году — появляется больше возможностей совмещать учебу с работой. В России такое совмещение — огромная проблема, а ведь все больше студентов хотят работать, ходить в автошколу, учить иностранные языки или заниматься спортом. В-третьих, и это самое главное, конструирование индивидуального учебного плана — тоже часть образования:

студент учится принимать решения и нести за них ответственность, то есть по-настоящему вступает во взрослую жизнь.

— Есть ли на сегодняшний день сферы, в которых образование вообще не нужно? Каким оно может быть в этих сферах?

— Я почему-то сначала подумал о предпринимателях.

Самые известные из них либо вообще не учились в университетах, либо бросали его на полпути — Билл Гейтс или Стив Джобс, например.

Но в искусстве, безусловно, подход к образованию тоже должен быть особенным. Многие революции в искусстве начинались с художников, противопоставлявших себя академической традиции и не боявшихся открывать новое. Если бы не смелость и готовность к экспериментам, появились бы в России передвижники? Творческим профессиям сложно научить, если у человека нет потенциала. Только это не значит, что мы должны теперь позакрывать все мастерские, студии и академии искусства. Даже очень талантливому человеку бывает нужно освоить секреты любимого ремесла, посмотреть на опыт предшественников и взять из него лучшее.

Поэтому в творчестве, да, профессиональное образование бывает необязательно, но существовать оно все равно должно. Повторюсь, чем больше выбора, тем лучше.

— Вам могут возразить, что при такой системе студенты не получат базовых знаний, положенных им по специальности.

— Получат, потому что какой-то процент обязательных курсов все равно сохраняется. И потом, все эти страхи, что, мол, у западных студентов из-за элективных курсов слишком узкий кругозор и они не знают «базовых вещей», выглядят надуманными. Мы живем в XXI веке, в мире с ужасно быстро развивающимся информационным полем. Мы гораздо больше читаем, смотрим и говорим, чем люди прошлых эпох.

Сегодня уже давно пора отказаться от таких понятий, как «база» или «базовые знания». Нет больше никаких обязательных знаний, положенных всем.

Я работаю в «Вышке» с молодыми коллегами. Нам всем по 30 лет. Мы приехали из разных регионов, учились в разных учебных заведениях и ведем разные курсы. Вы не представляете, насколько разная у нас всех «база». Почему кто-то должен решать за меня, что мне положено знать, а чего нет?


Над материалом работала команда нашего проекта Культура ТриАня Калюжная и Ирина Пономаренко

Иллюстрации: liza.please