Сеть молодежных независимых проектов,
объединенных общей целью – развитие общественной дискуссии в России
Июнь
10
Чт
11
Пт
12
Сб
"Катя и Вася идут в школу" | Пространство Кино
Новосибирск
13
Вс
14
Пн
15
Вт
16
Ср
17
Чт
18
Пт
19
Сб
20
Вс
21
Пн
22
Вт
23
Ср
24
Чт
25
Пт
26
Сб
27
Вс
28
Пн
29
Вт
30
Ср
Июль
1
Чт
2
Пт
3
Сб
4
Вс
5
Пн
6
Вт
7
Ср
8
Чт
9
Пт
10
Сб
11
Вс
12
Пн
13
Вт
14
Ср
15
Чт
16
Пт
17
Сб
18
Вс
19
Пн
20
Вт
21
Ср
22
Чт
23
Пт
24
Сб
25
Вс
26
Пн
27
Вт
28
Ср
29
Чт
30
Пт
31
Сб
Август
1
Вс

10 вопросов сотрудникам Свободного университета и InLiberty


Материал доступен на сайте Новой Газеты

В середине ноября в Госдуме предложили согласовывать просветительскую деятельность с властями, чтобы в нее не вмешивались «антироссийские силы». Давление на сферу образования не ограничивается такими инициативами: летом администрация ВШЭ отказалась продлевать контракты, как сообщил студенческий журнал DOXA, «оппозиционно настроенным» преподавателям. После этого они решили создать независимый «Свободный университет» без давления и цензуры.

Просветительский проект InLiberty появился гораздо раньше — в 2009 году как программа дополнительного образования. По словам создателей, их главная цель — формирование среды, в которой ученики «овладеют актуальными интеллектуальными навыками — критическим мышлением, коммуникацией и способностью разбираться в собственных ценностях». 

В третьем выпуске спецпроекта мы поговорили с администраторами и преподавателями Свободного университета и InLiberty — неклассических образовательных проектов, которые уже сейчас могут конкурировать с университетами. Артур Печериченко, Елена Лукьянова, Артём Земцов и Кирилл Прудников рассказали нам об особенностях новых формах образования, перспективах выпускников и проблемах российского академического сообщества.


Свободный университет

Артур Печериченко, менеджер образовательных программ Свободного университета

— В чем для вас принципиальное отличие Свободного университета от других образовательных организаций?

— Остальные вузы – не сплошь паноптикумы, а «Свободный университет» — не единственный луч света в темном царстве: такого рода самогероизация мне чужда.

Но Свободный университет действительно свободен от бюрократии и избыточного администрирования. Преподаватели сами решают, какое количество студентов отбирать на курс и какие требования к ним предъявлять, сами выбирают удобный формат занятий и формируют расписание.

Свободный университет свободен от цензуры. Единственный критерий отбора преподавателей — это академичность и качество предлагаемого ими курса, а в процессе отбора новых курсов может принять участие весь преподавательский состав.

Свободный университет свободен от иерархий — преподаватели могут напрямую участвовать в принятии решений, предлагать и воплощать в жизнь собственные идеи развития университета.

— Как организован учебный процесс? Отличается ли это от привычных университетских форматов?

— Каждый преподаватель организует свой курс так, как считает нужным — я как администратор никак в это не вмешиваюсь. Большинство занятий проходит в виде семинаров в Зуме, однако кому-то удобно организовать очные лекции в «Прямой речи», кому-то — очные семинары в центре Сахарова. Кто-то переписывается со студентами в телеграме, кто-то создает многостраничный форум для дискуссий по теме курса.

У нас нет единой обязательной для всех системы, и как мне кажется, это плюс — по крайней мере на данном этапе.

Лекционные онлайн-курсы полезны и важны, но они не могут создать сообщества слушателей. Формат лекций на Курсере не предполагает дискуссии — а значит, не предполагает и личного вовлечения в учебный процесс. Они скорее воспринимаются как учебник, который можно открыть в удобное время, немного поконспектировать и снова отложить на полку.

Задача же Свободного университета — выстроить академическое сообщество и пространство дискуссии, альтернативное официальным университетам.

Семинарский формат, как представляется, вполне для этого подходит: семинары — это не только получение знаний, но и общение с интересными людьми.

— Как выбираются преподаватели? Должны ли они быть идеологически или ценностно близки?

— Мы предоставляем площадку всем, кому близок наш манифест, и кто разделяет идеи свободного образования. Идеологические взгляды преподавателя в данном случае не играют никакой роли: главное, чтобы курс был академичен, а личные взгляды преподавателя не превращали курс в ангажированную агитку.

Желающие стать преподавателями предлагают нам свои авторские курсы — преподаватели СУ с схожими научным интересами обсуждают их и решают, принимать курс или нет. При необходимости предлагают правки и уточнения в программу. Если у нас еще нет преподавателей, которые могли бы судить о предлагаемом курсе, мы ищем внешних рецензентов.

— По каким критериям проходит отбор студентов?

— Каждый преподаватель сам вырабатывает критерии отбора на свой курс. Если курс обзорный — вполне может быть достаточно желания учиться и самых базовых знаний о предмете. В таких случаях преподаватели часто отказывают тем, у кого и так есть профильное образование схожей тематики, и выбирают мотивированных абитуриентов, пока не слишком детально знакомых с темами курса.

Если же курс узкоспециализированный — может понадобиться довольно серьезный бэкграунд и наличие у абитуриента конкретных планов и проектов, развитию которых может помочь прохождение курса.

— Станут ли курсы когда-нибудь платными, даже из соображений необходимости аренды помещения (если будет очная форма),  и зарплаты преподавателям?

— В планах такого нет — мы остаемся сообществом энтузиастов и пока что даже не ищем себе помещения. Уверен, что для многих наших преподавателей бесплатный формат занятий — вопрос принципа. Знание должно быть свободным. 

Недавно мы запустили краудфандинг — пока что все нужды университета покрываются им. Возможно, в будущем некоторые курсы будут платными, однако пока ничего такого не планируется.

— Какие (профессиональные или иные) перспективы есть у выпускников? Значит ли что-то диплом вашей организации для работодателей, или учеба, по-сути, имеет своей целью только саморазвитие?

— Успешно пройдя наш курс, студент получает рекомендацию от преподавателя — которая вполне может ему пригодиться, например, при поступлении в магистратуру или аспирантуру.

Мне кажется, высшее образование в России довольно сильно фетишизировано. Работодатели хотят видеть у сотрудников государственныею дипломы; люди, зная это, ценят их выше, а к негосударственным образовательным организациям относятся менее серьезно — это во многом замкнутый круг. Поэтому логично, что часть работодателей отнесётся к Свободному с некоторым скепсисом. Но, как видится мне, следует не подстраиваться под такое положение дел, а потихоньку пытаться его изменить. Чем больше выпускников в Свободном — тем больше значит наше имя. Университет — это люди.

Елена Лукьянова, доктор юридических наук, адвокат. Ведет в СУ курс «Основы конституционного права»

— Для вас главную роль играло то, что этот проект делают ваши коллеги? Или он был интересен вам сам по себе?

— В Вышке у нас была потрясающая кафедра, мы вместе творили и учились европейским ценностям. Мы не подозревали, что ректор сможет разорить свое прекрасное детище. Но так случилось, не мне его судить.

В вузе, в отличие от школы, учат не просто определениям, а учат людей, серьезно настроенных на работу, мыслить и видеть большую картинку.

Первый же мой онлайн семинар дал более высокие результаты и по посещаемости, и по результатам. У меня никогда не бывает просто лекций, это всегда творчество, практика. И в онлайне ребята работали как черти, где бы кто не находился.

— Изменился ли формат, в котором Вы преподаете?

— Нет, ничем не отличается. У меня никогда не было деления на лекции и семинары, формат всегда был смешанным. Но сейчас еще появились чаты групп, расширяющие пределы курса: студенты общаются, делятся своими переживаниями, обмениваются литературой. Эти ребята никогда не видели друг друга вживую, но они безумно дружные.

— Какие у Вас были ожидания от учебного процесса? Оправдались ли они?

— Мы ничего не ожидали, делали все очень быстро, «на коленке». Единственное, мы четко понимали, что хотим полностью уйти от системы регулирования учебного процесса, действующей в государственных вузах; что наш университет будет саморегулируемым, у нас будет своя система самоуправления — как раз на таких идеях был основан Свободный университет в Берлине. Видимо, мы попали в точку разлома, когда не только преподаватели, но и студенты стали остро реагировать на проблемы российского образования: снижение качества, бюрократия, «галочно-палочные показатели». 

Нам пришло более 5000 заявок на обучение: на мой курс был конкурс 5-6 человек на место. Мы к этому совсем не были готовы, отбор мотивационных писем был очень тяжелым.

Не успели мы начать читать курсы, как оказалось, что есть большое количество желающих преподавать в «Свободном университете», в том числе людей, не относящихся к ВШЭ. Особенно сложно с согласованием времени проведения курсов, потому что студенты живут от Амурской области до штата Мичиган.

Хотя длина каждого отдельного курса может быть разной, в целом пока что мы работаем по модулям. У нас уже сформировались три «унии», три научных направления внутри университета: «филология и культура», «философия и история», «право и политология»; к последнему скоро должны присоединиться основы антикоррупционных знаний. Мне кажется, что уже в очень скором времени эти направления смогут стать основой для настоящих магистерских программ, по крайней мере, мы к этому идем, а пока ведем переговоры с разными зарубежными университетами по включению наших курсов в их программу. Первое такое сотрудничество планируется в Латвии: это будет курс смешанного формата по политологии в российском контексте. 

— Что Вы думаете о внесенном в Думу законопроекте о необходимости государственного согласования любых просветительских проектов? Является ли он прямой угрозой «Свободному университету»?

— Этот проект абсолютно невозможно было бы реализовать. К тому же мы к нему не имеем никакого отношения. Мы граждане мира, мы «живем» в интернете, как они станут нас аккредитовывать?


InLiberty

Артём Земцов, приглашенный преподаватель на школах Inliberty

— В чем для вас принципиальное отличие InLiberty от других образовательных организаций? 

— На мой взгляд, InLiberty создает уникальные для России просветительские, образовательные проекты. Принципиальные отличия — живая команда, увлеченная своим делом, у которой есть свой набор идей и принципов, которых им важно придерживаться. В России это пока большая редкость. Еще отсутствие патернализма, готовых знаний, ответов. InLiberty старается поднимать по-честному самые актуальные проблемы об устройстве современного общества. Этим сейчас мало кто занимается.

— Как организован учебный процесс? Отличается ли это от привычных университетских форматов? Есть ли уже какие-то аспекты работы, которые хотелось бы изменить (а что-то обязательно оставить)?

— В школах использовались экспериментальные игровые методики, инструменты работы, симуляции, проигрывания тех или иных социальных процессов, оптик. Студенты пытались на практике — через конкретные кейсы, проблемы — проверять, как именно работает та или иная теория, концепция, и что происходит с даже самой красивой теорией, когда меняется контекст (социальный, демографический и т.д.). Минимум лекций — максимум самостоятельной и командной работы студентов вместе с кураторами. Готовое, разжеванное «знание» не спускается откуда-то «сверху», все собирается по частям «снизу» каждым студентом — через постоянные взаимодействия друг с другом, конфликты, отстаивания и апробации своих тезисов, столкновения с конкретными кейсами из реальной жизни, парадоксами. Эти школы дают возможность собрать свое собственное знание, понимание социальной реальности, поучаствовать в процессе его создания, пересборки. Мне кажется, если ты не участвуешь хотя бы опосредованно в этом процессе, то это и не совсем твое знание.

— По каким критериям проходит отбор студентов на Ваш курс?

— Но требования для всех прозрачные и одинаковые — мини-эссе на одну из предложенных тем и что-то типа мотивационного письма, но в видео-форме на несколько минут. Ключевые критерии отбора — это личная мотивация человека, умение думать собственной головой и какие-то базовые знания, касающиеся тематики школы.

— Какие перспективы есть у выпускников? Как Вы думаете, будет ли окончание такой школы InLiberty играть значение для работодателей, или учеба, по-сути, имеет своей целью только саморазвитие?

— Скорее, учеба на этих школах — это о самообразовании, проверки своих принципов на прочность, попытке разговора об общем благе, проблеме коллективного действия, ценностях и т.д.  Прямой корреляции онлайн-школы и каких-то работодателей, основной учебы здесь, думаю, нет.

Кирилл Прудников, методист школ Inliberty

— Что такое школы Inliberty, и как вы присоединились к работе над ними?

— Школа Инлиберти – это такая экосистема. Это экосистема людей, идей, событий, какого-то существующего в едином пространстве сообщества создания единого образования.

Почему я это говорю? 

Потому что я сам присоединился к проекту как студент, еще в 2016-ом году я стал участником как раз летней школы. Всегда школа связана с какой-то идеей, и та школа была про справедливость, была в Грузии. Пять дней мы там замечательно существовали. Те связи и тех людей, которые я там получил, меня как-то обратно в проект и притянули.

— Какие задачи стояли перед школами?

— Задач было несколько: не только сделать так, чтобы ребята дошли до конца (а это сделать очень сложно), но и ещё попробовать воспроизвести это сообщество, которое случается магическим образом. Например, когда вечером на летних школах мы собирались после лекции, курили с преподавателями, ели грузинскую еду, пили вино. На самом деле, в этот момент самые настоящие знания-то и появляются: меняется фокус [восприятия], меняется роль преподавателя. 

Вторая задача — как это сделать. Мы эти две задачи и решили: первая задача – это очень высокая «доходимость», у нас 94% студентов приступили и решили финальное задание, поучаствовали в финальной активности. Вторая: получилось сообщество —  мы придумали «курилку онлайн». То есть после лекций, в 22 часа мы расходились по комнатам в зуме, у каждой комнаты была какая-то тема. Сначала темы для обсуждения в«курилке» предлагали кураторы. И в комнатах проходили какие-то дебаты, какое-то обсуждение. Потом уже наши студенты сами предлагали какие-то темы.

И из этого потом вырастают какие-то сообщества: у нас все чаты живые, ребята встречаются по городам, они вместе переходят в другие проекты. Они совместно участвуют в курсах Свободного университета, более того, они у себя организуют какие-то практики внутри. Ну это прикольно, то есть, я прошел тот путь, через который многие преподаватели проходили: через участника школы, до преподавателя, организатора.

— Чем отличается университетский формат от офлайн школ InLiberty?

— Университетский формат — это классические лекции и семинары? Мне кажется, что на уровне школы мы видим, что лекции не работают. Мне кажется, что дистант все оголил: те средства и формы образования, которые мы использовали, мы плохо их использовали. Если лектор не вовлекает своих слушателей в деятельность, они отключаются. Если, например, в обычной аудитории они просто засыпают, то в зуме они просто гасят экран и начинают варить кофе. И поэтому, мы закладывали изначально активное обучение. Этих способов немного: это кейсы, проекты, дебаты (это наверное то, почему Инлиберти известен больше всего), всевозможные игры, симуляции, совместные брейнстормы.

Мы хотим добиться от ученика больше софт-скиллов и метакомпетенций, чем хардовых знаний. То есть досконально знать деонтологию и утилитаризм — это круто конечно, но лучше знать линии аргументации, знать как спорить, и спорить уважительно. Второй образовательный результат — это командное взаимодействие, мы хотим, чтобы ребята научились создавать общий продукт, общее знание.

— Как отбирались студенты?

— Команда школы состоит из держателя проекта, методиста, ответственного за содержание, который плавает в теме, разбирается в ней. Это такой костяк. Плюс наши продюсеры, администраторы. Далее мы разбиваемся уже к кураторам и модераторам: весь поток, сто человек, делится на 4 группы, у каждой группы есть наставник и есть помощник, и они уже распределяют обязанности. 

Студенты попадают школы через конкурс эссе, они решают один из кейсов, пишут это решение и снимают небольшой мотивационный  ролик, где уже просто рассказывают о себе 

Эссе мы проверяем критериально: мы смотрим на то, решил ли студент кейс вообще и как он его решил. Есть критерии: аргументация, новизна идей, использование теории, а на видео мы оцениваем мотивацию.

— Как отбирались преподаватели? 

— У нас все преподаватели приглашенные, и их рекомендует куратор школы — то есть человек, ответственный за содержание. А наши преподаватели — это те люди, с которыми мы либо уже работали, либо работали с теми, с кем они работали.

— Какие проблемы академического знания и сообщества вы могли бы выделить сегодня?

— Если есть спрос на эти школы, значит где-то классический университет не удовлетворяет. Есть действительно много летних школ, которые пользуются спросом и студенты с удовольствием их посещают. В том же самом Европейском университете. Что-то академическое сообщество не так делает с гуманитарным знанием, если действительно есть спрос на похожий материал, только поданный в другом виде, какая-то большая обратная связь, большая включенность.

Создается определенное сообщество, которое движет тебя вперед.  Я вижу много молодых ученых, которые меня вдохновляют, их работы, которые они добросовестно делают. И одновременно я вижу, что существует большой образовательный разрыв, он уже даже не между Москвой и регионами, а между Высшей школой экономики и всеми остальным миром.

Сравнение проектов


Над спецпроектом работали участники «Пространства Политика»
Ирина Пономаренко, Аня Калюжная, Артем Берлин и Алексей Жабин.