Сеть молодежных независимых проектов,
объединенных общей целью – развитие общественной дискуссии в России
Май
12
Ср
13
Чт
14
Пт
15
Сб
16
Вс
"Европа" | Пространство Кино
Санкт-Петербург
17
Пн
18
Вт
19
Ср
"Чермет" | Пространство Кино
Москва
20
Чт
21
Пт
22
Сб
23
Вс
24
Пн
25
Вт
26
Ср
27
Чт
28
Пт
29
Сб
30
Вс
31
Пн
Июнь
1
Вт
2
Ср
3
Чт
4
Пт
5
Сб
6
Вс
7
Пн
8
Вт
9
Ср
10
Чт
11
Пт
12
Сб
13
Вс
14
Пн
15
Вт
16
Ср
17
Чт
18
Пт
19
Сб
20
Вс
21
Пн
22
Вт
23
Ср
24
Чт
25
Пт
26
Сб
27
Вс
28
Пн
29
Вт
30
Ср
Июль
1
Чт
2
Пт
3
Сб

Студенческая взаимопомощь во время протестов


Над спецпроектом работали участники «Пространства Политика»:
Алексей Жабин, Артем Берлин, Елена Зубарева, Анна Калюжная

Материал доступен на сайте Новой Газеты

Во время зимних протестов системный блок правозащитных организаций перегрелся: времени и рук не хватало даже на то, чтобы принять заявки от волонтеров и ввести новых людей в курс дела. 

Там, где не справлялись «ОВД Инфо» и «Апология протеста», на помощь задержанным приходили студенческие чаты, боты и прочие сервисы взаимопомощи. Зачастую цехи солидарности возникали на базе уже студенческих СМИ. Наравне со старшими братьями-проектами они оказывали информационную и финансовую поддержку задержанным студентам, а иногда становились для них единственным связующим с миром за пределами ОВД. 

В четвертом выпуске спецпроекта «В будущее возьмут не всех» команда «Пространства Политика» узнала, как студенческие организации помогают задержанным.


Матвей Магдалина (Матвей — трансгендерная квир-персона) — студентка Жигулевского Государственного Колледжа из Тольятти. Как и во многих городах, 31 января в Самарской области прошли митинги в поддержку Алексея Навального, на котором Матвея Магдалину с развернутым плакатом задержали сотрудники полиции. После этого Матвей Магдалина оказалась в ОВД без телефона и возможности написать в какой-либо бот помощи задержанным.

heroes of the material

В день суда у Матвея Магдалины не было еды, воды, моральной поддержки и адвоката. Ближайший правозащитник, которого могло предоставить «ОВД Инфо», находился в Самаре, но на тот момент у него уже шел суд. Пришлось защищать себя самостоятельно, действуя по инструкции DOXA_OVD — могущественной службы поддержки задержанных студентов и преподавателей. DOXA рассказала о задержании Матвея Магдалины, объявила сбор средств на выплату ее штрафа и две недели продолжала психологически поддерживать задержанную.

«Шутят про то, как сидят в отделах»

«Мы поддерживаем в первую очередь студентов и сотрудников университетов. Мы стараемся максимально помочь людям, которых незаконно задержали, — будь это психологическая помощь, например, когда студент или студентка первый раз находятся в автозаке, юридическая или, например, мы собираем деньги на выплату штрафов, — рассказывает Екатерина Мороко из проекта DOXA_OVD. — Мы подсказываем задержанным, как вести себя с полицейскими, на что задержанные имеют право, стараемся оказать всю юридическую поддержку, которую можем», — Таня Колобакина, Екатерина Мороко, Арина Гундырева, Аня Артамонова (редакторки DOXA).

DOXA_OVD появился в 2019 году, во время протестов 27 июля. «Участники DOXA решили, что нельзя оставлять задержанных на протестах. На тот момент это был рекорд по количеству задержанных на акциях. “ОВД-Инфо” не справлялся, и мы тогда решили, что обязаны поддержать этих студентов, аспирантов и преподавателей, — говорит редакторка DOXA Таня Колобакина. — Да, к нам обращаются и задержанные преподаватели. Мы их консультируем, рассказываем, что нужно делать. Если преподаватели согласны на огласку, то пишем об их задержании. В этом году мы почти не писали о задержаниях преподавателей — они просили этого не делать. Это много говорит о боязни опубликовать свое имя и потерять место».

Арина Гундырева рассказывает, что ей было сложно работать. На пике протестов участники DOXA_OVD занимались мониторингом более 18 часов в день. «Мы работали с 10 утра до 4 утра. У нас очень много заявок, и я понимаю, что царит полный хаос. Одновременно я понимаю, что человеку, который сейчас задержан, нельзя показывать, что мы устали, потому что он сейчас в более тяжелом эмоциональном состоянии. И мы как раз должны показать, что всё нормально и всё будет хорошо».

«Для меня такая работа — это поддержка того движения, которое сейчас существует. Я не могу выйти на улицу, но могу поддержать тех, кто осмелился помочь, дать ощущение того, что они не одни, что за ними стоит целое комьюнити, которое мысленно и идеологически их поддерживает», — говорит Екатерина Мороко.

Не только участники проекта помогают задержанным студентам: «Во время работы на боте, с одной стороны, конечно, мы поддерживаем ребят, с другой — они тоже нас подбадривают: шлют нам смешные стикеры, шутят про то, как они сидят в отделах.

Был потрясающий момент, когда мы сидели все в мыле, и тут пишет чувак: “Всё нормально, я заказал еду в ОВД, ее доставили, и я поел”. И мы в чате все просто расплылись в улыбке. Обычное, естественное во всём этом стрессе: он поел, сейчас у него плюс-минус всё нормально. Значит, помимо сообщений о задержании, протоколов и полиции, нормальная жизнь где-то существует, где-то рядом. Есть радость у людей, они могут поддерживать друг друга, они могут смеяться и не бояться. Настолько это было прекрасно», — рассказывает Арина 

Участницы DOXA_OVD рассказывают, что чувствуют значимость проекта благодаря психологической помощи, которую они оказывают задержанным студентам. «Человек реально понимает, что у него есть кто-то, кому он может написать, и он получит практические советы, и ему скажут: “Всё в порядке, мы на связи, мы будем всё мониторить”. Он будет ощущать опору и защиту извне ОВД. Многие нуждались в психологической поддержке и просили ее. Мне очень радостно, что мы смогли ее дать. В этом наше существенное отличие от “ОВД-Инфо”. У нас намного меньше потока людей, и за счет этого мы можем позволить себе эмоционально откликаться на просьбы задержанных», — объясняет Арина. 

«В регионах с правами студентов, конечно, намного хуже, чем в Москве и Санкт-Петербурге. Мы давно мечтаем, что DOXA сможет покрыть больше регионов, найти корреспондентов в разных городах и освещать чуть более подробно и часто события, которые там происходят. Хочется, чтобы была большая сеть региональных студенческих медиа. Мы говорим и думаем об этом часто, но как организовать — большой и сложный вопрос. Рук не хватает катастрофически, но мы будем рады, если кто-то из регионов напишет: “А давайте мы присоединимся, и вы нам чем-то поможете?”», — жалуется Таня Колобакина. 

«Чаще всего они и правда молчат»

Студенческая самоорганизация возникла не только в Москве. В Санкт-Петербурге студенческое издание «Развилка» писало новости о задержаниях и давлении на учащихся. Например, так было в случае Елены Скворцовой, о которой уже рассказывала Новая Газета. В Казани редакция студенческого интернет-журнала «Ветер» также занималась информационной поддержкой задержанных студентов: 

«Мы выступаем как независимое студенческое издание. Команда состоит в основном из студентов Казанского Федерального Университета, обучающихся на гуманитарных направлениях, — рассказывает главный редактор «Ветра» Леонид Спирин, — кроме нас, системно в Татарстане никто информационной поддержкой студентов не занимается. Разве что одиночные активисты. У нас есть профкомы, но они не работают, не защищают права и интересы студентов. Есть РМОО “Лига студентов РТ” — тоже, вроде как, должны заниматься этим, но они, понятно, проправительственная структура».

Леонид Спирин, главный редактор "Ветра"

Спирин рассказывает, что помощь студентам — не главная цель проекта. В первую очередь, «Ветер» позиционируется как новостное издание: «То, что мы делаем, в итоге помогает студентам, но это не наша цель, это просто результат. Мы только рассказываем о проблемных местах академического сообщества и заставляем работать те организации, которые должны ими заниматься. Обычно мы публикуем новость и дополняем: “Такое-то ведомство, отвечающее за эту проблему, не отреагировало на инцидент”. Например, если новость касается вуза, говорим, что профсоюз молчит. Чаще всего они и правда молчат».

Леонид Спирин рассказывает, что прямого давления на издание со стороны университета никогда не было. «Это, наверное, вообще сейчас редкость. Были всякие косвенные разговоры. И если оказывалось какое-то давление на преподавателей — это тоже была наша новость», — заявляет Спирин.

* * *