Сеть молодежных независимых проектов,
объединенных общей целью – развитие общественной дискуссии в России
Октябрь
17
Вс
Может ли журналист быть активистом? | ДеБар
Санкт-Петербург
18
Пн
19
Вт
20
Ср
21
Чт
КПРФ – реальная оппозиция в современной России? | ДеБар
Москва
22
Пт
23
Сб
24
Вс
25
Пн
26
Вт
27
Ср
28
Чт
«Спираль молчания» Э.Ноэль-Нойман | ПолитREAD
Москва
29
Пт
30
Сб
31
Вс
Ноябрь
1
Пн
2
Вт
3
Ср
4
Чт
5
Пт
6
Сб
7
Вс
8
Пн
9
Вт
10
Ср
11
Чт
12
Пт
13
Сб
14
Вс
15
Пн
16
Вт
17
Ср
18
Чт
19
Пт
20
Сб
21
Вс
22
Пн
23
Вт
24
Ср
25
Чт
26
Пт
27
Сб
28
Вс
29
Пн
30
Вт
Декабрь
1
Ср
2
Чт
3
Пт
4
Сб
5
Вс
6
Пн
7
Вт
8
Ср

Как Covid-19 стал удобной декорацией для сворачивания демократии


Апокалиптичен ли тотальный контроль периода пандемии, оказался ли он началом конца «свободного мира» и стал ли он подспорьем для авторитаризма? Если искать ответ на второй вопрос преждевременно, то произошедшее с автократиями за последние полтора года всё же позволяет нам немного порассуждать, почему же глобальный катаклизм стал питательной средой для диктатур. 

С начала пандемии можно было услышать уже ставшее общим опасение за будущее демократии в ковидную эпоху. И оно неоспоримо, если прибегнуть к генерализации: по данным Freedom House, за время пандемии демократические институты ослабли в 80 странах, в то время как только в 1 наблюдались обратные тенденции. При этом чаще всего речь идет о характерной для «полувоенного» времени чрезвычайщине — нарушении прав на свободу собраний и слова (пресловутая «борьба с фейками»), росте полицейского насилия, что оказалось актуальным как для старых демократий, так и для авторитаризма.

Инфографика от Freedom House: Демократия в локдаунеИнфографика от Freedom House: демократия в локдауне

Столь общая констатация вряд ли способна приблизить к ответу на вопрос о сложных отношениях автократии и пандемии. Действительность, впрочем, способна подтвердить опасения, заметные и мировом масштабе. 

СOVID парализующий


Для открывшего COVID-ный сезон Китая повышенный интерес государства к контролю над гражданами далеко не в новинку. Полный контроль над СМИ, цифровая система тотальной слежки и амбициозная система «социального кредита» бурно развивались в материковом Китае и в преддверии 2020-го. Пандемия, однако, была использована Пекином не только для тестирования системы тотального контроля, завершившегося, как известно, относительно быстрой победой над самим вирусом, но и для решения чисто политической задачи.

Проблема контроля над Гонконгом, ранее «мирно сосуществовавшим» с КНР в качестве демократии в рамках принципа «одна страна – две системы», стала привлекать все большее внимание со стороны китайских властей. Именно с их подачи в позапрошлом году был инициирован закон об экстрадиции, так и не утверждённый пропекинской исполнительной властью города из-за массовых протестов летом 2019-го. 

Пандемия предоставила китайским властям возможность вновь вернуть вопрос в повестку — в гораздо более радикальной форме. Вместо закона об экстрадиции 28 мая уже самими властями КНР был инициирован «Закон о государственной безопасности», предусматривающий не только экстрадицию преступников в материковый Китай, но и возможность создания в Гонконге представительств китайских «ведомств, ответственных за государственную безопасность», а также наделение парламента материкового Китая (ВСНП — Всекитайское собрание народных представителей) всеми полномочиями для разработки и принятия законов о государственной безопасности для Гонконга.

Полиция на улице в Гонконге во время протеста 1 июля 2020

Полиция на улице в Гонконге во время протеста 1 июля 2020 года

Гораздо более жёсткие формулировки по сравнению с изначальным законом об экстрадиции вряд ли смогли бы быть «продавлены» в обычных обстоятельствах, а со значительной долей вероятности их могла ждать участь прошлогоднего закона об экстрадиции. Впрочем, ответу со стороны гражданского общества помешала пандемия: закон рассматривался в Гонконге в условиях мер по ограничению массовых собраний — максимальная численность собравшихся на улице, согласно введённым ограничениям, не должна была превышать 8 человек.

Даже несмотря на пандемию закон вызвал общественное сопротивление: 1 июля на улицы города вышли несколько тысяч протестующих. Впрочем, столь немногочисленный протест после 2 миллионов протестующих на улицах в 2019 году уже не мог изменить ситуацию: 1 июля подписанный Си Цзиньпином закон вступил в силу. Из Гонконга начался отток населения еще до первых случаев применения закона, а Борис Джонсон выступил с инициативой облегченной выдачи британского гражданства эмигрантам из Гонконга.

На данный момент статистика о миграции за 2020 всё еще не доступна, однако даже по “усредненным” прогнозам исследователей из миграционной обсерватории Оксфордского университета, число претендентов британское гражданство из Гонконга в ближайшие 5 лет может составить до 320 000 человек из 7-милионного населения города.

Прогноз по росту числа претендентов на британское гражданство из Гонконга в 2021-2025 гг.

Прогноз по росту числа претендентов на британское гражданство из Гонконга в 2021-2025 гг.

Пандемия оказалась способна лишить гражданское общество одного из главных инструментов воздействия на принятие решений. Воспользовавшись моментом уязвимости и фактического чрезвычайного положения, авторитарное государство аннулировало прежние «правила игры» и подменило их новыми — губительными для любой гражданской и политической активности. Этот банальный сюжет теперь знаком и россиянам, прямо сейчас становящихся свидетелями отечественного ремейка гонконгских событий. 

СOVID конституирующий


Однако и не столь могущественным авторитарным государствам из пандемии удавалось извлечь политическую прибыль, также изменив политическую среду под себя.

30 марта 2020 года парламент Венгрии принял закон о Чрезвычайном Положении, на время пандемии наделявший правительство Виктора Орбана правом управлять страной напрямую посредством указов, без утверждения их в парламенте. В поддержку закона проголосовали представители венгерской партии власти «Фидес», которая контролирует более 2/3 парламента.

Кроме того, принятый закон предусматривал и наказание за распространение «дезинформации» о пандемии — от года до пяти лет тюрьмы. 

Акция протеста противников Орбана в 64-ю годовщину начала Венгерского восстания 1956-го, 23 октября 2020

Акция протеста противников Орбана в 64-ю годовщину начала Венгерского восстания 1956-го, 23 октября 2020

В условиях укрепления авторитарного режима такие меры были проинтерпретированы оппозицией как введение в стране диктатуры, и даже бывшие орбановские соратники-националисты из партии Йоббик заявили, что «закон помещает всю венгерскую демократию на карантин».

Обещанного политического апокалипсиса в стране так и не случилось, а чрезвычайные законы прекратили своё действие уже 16 июня по решению лояльного власти парламента, оставшись без применения. И все же, хэппи-эндом такой исход можно назвать лишь на первый взгляд. 

В период пандемии правительство отобрало часть средств у оппозиционных муниципалитетов, фактически наказав часть граждан за нелояльность. Кроме того, было резко сокращено государственное финансирование оппозиционных партий, а контроль над государственными закупками в период пандемии получали приближенные к премьеру бизнесмены (читать о мерах подробнее).

Пандемия, несмотря на отсутствие явных итогов в виде репрессий, предоставила новые рычаги контроля автократу, которыми он не преминул воспользоваться, пусть и без явных краткосрочных последствий для политической системы.

COVID изобретающий


В длинном ряду автократий, которым пандемия создала условия для усиления контроля над обществом, в 2020-м и особенно в начале 2021-го выделилась и Россия.

Уже далёкой историей видится историческое «всероссийское голосование» по поправкам в Конституцию 2020-го. Невозможные избирательные технологии стали неотъемлемой частью электорального процесса: от печально известных избирательных участков на придомовых территориях до многодневного голосования, принятого Думой в июле 2020 и окончательно закреплённого в реальной практике трехднёвным Единым днём голосования 11-13 сентября 2020-го. Трехдневное голосование запланировано и на думских выборах 17-19 сентября, правда, уже без одиозного голосования «на пеньках». 

Впрочем, если противоречивые новинки избирательного законодательства в эпоху пандемии были характерны и для некоторых демократий — вспомним столь критикуемое сторонниками Трампа голосование по почте в США, которое завершилось, в отличие от российских «ковидных» выборов, поражением находившегося у власти руководителя, то массовое использование санитарных норм для борьбы с политическим протестом выглядит воистину незапатентованным политическим изобретением.

Акция 23 января 2021. Источник: “Известия”

Акция 23 января 2021. Источник: «Известия»

Спустя 4 дня после первой в этом году акции в поддержку Алексея Навального, 27 января было возбуждено уголовное дело по статье о нарушении санитарно-эпидемиологических норм (236 УК РФ). Фигурантами стали ключевые соратники опального политика ­— Любовь Соболь, Олег Навальный, Анастасия Васильева и участница Pussy Riot Мария Алёхина, а позднее — Кира Ярмыш и Николай Ляскин, которые уже почти 5 месяцев сидят под домашним арестом. Ещё больше, чем состав обвиняемых, впечатляет и масштаб санитарно-политических мероприятий: более 300 допросов по делу было проведено уже к середине марта. Наравне с делом о перекрытии дорог именно «санитарная» статья стала ядром нового цикла политической зачистки, которую успели провести на дальних подступах к выборам 2021-го.

Критик современной демократии и в этой санитарной спецоперации увидит параллели с происходящим в западных странах — чуть ли не еженедельные митинги против антиковидных ограничений с почти неизменным их разгоном в Нидерландах, Франции, Германии и США, на первый взгляд, могли бы служить доказательством того, что власть, независимо от типа режима, одинаково реагирует на протест в ковидную эпоху. Однако, вышло гораздо интереснее: к акциям с политическими, а не антикарантинными требованиями, власти относились гораздо лояльнее, несмотря на тотальное и беспрецендентное для либеральных демократий ограничение свободы. От протестов BLM в США и ЕС до митингов сторонников Трампа осенью и зимой 2020-2021 гг., — акции с политическими требованиями оставались приметой американской и европейской «уличной политики», — и, самое показательное, обходились без массовых санкций на организаторов и рядовых участников за сами санитарные нарушения.

Пандемия стала фасадом для трансформации власти, задуманной еще в «старом» мире, но так органично вписавшейся в новый мир, полный ограничений. В российском случае за ковидной «чрезвычайщиной» стояла лишь почти неизбежная консервация задолго до того сформированной системы.

Переосмысление чрезвычайного положения


Пандемия оказалась едва ли не идеальной средой для политических экспериментов над обществом в автократиях. Такие эксперименты по временному ограничению привычных форм политического участия в 2020 отчасти пережило любое общество. Однако там, где политические институты еще до пандемии оказывались перестроены автократами под свои нужды, пандемия становилась удобным инструментом для давно запланированного наступления на оппонентов. Санитарное правосудие — лишь форма, а не содержание такого очевидного в 2021-м отката 3-й волны демократизации.

* * *