Сеть молодежных независимых проектов,
объединенных общей целью – развитие общественной дискуссии в России
Октябрь
17
Вс
Может ли журналист быть активистом? | ДеБар
Санкт-Петербург
18
Пн
19
Вт
20
Ср
21
Чт
КПРФ – реальная оппозиция в современной России? | ДеБар
Москва
22
Пт
23
Сб
24
Вс
25
Пн
26
Вт
27
Ср
28
Чт
«Спираль молчания» Э.Ноэль-Нойман | ПолитREAD
Москва
29
Пт
30
Сб
31
Вс
Ноябрь
1
Пн
2
Вт
3
Ср
4
Чт
5
Пт
6
Сб
7
Вс
8
Пн
9
Вт
10
Ср
11
Чт
12
Пт
13
Сб
14
Вс
15
Пн
16
Вт
17
Ср
18
Чт
19
Пт
20
Сб
21
Вс
22
Пн
23
Вт
24
Ср
25
Чт
26
Пт
27
Сб
28
Вс
29
Пн
30
Вт
Декабрь
1
Ср
2
Чт
3
Пт
4
Сб
5
Вс
6
Пн
7
Вт
8
Ср

СОЛЬ: Евгений Ступин о работе в Мосгордуме, экологической реформе и независимой политике


В новом эпизоде подкаста «СОЛЬ» сети молодёжных гражданских проектов «Пространство Политика» Василиса Борзова встретилась с уже избранным действующим политиком — депутатом Мосгордумы Евгением Ступиным.Поговорили об опыте работы в представительном органе Москвы, обсудили предложения по экологической реформе и кредитной амнистии, недавнюю пенсионную реформу, а также затронули вопрос того, насколько депутаты от партий системной оппозиции действительно независимы от партийного аппарата.

ВК Подкасты | Apple Podcasts | Яндекс.Музыка | Google Podcasts | Castbox

Василиса: Всем привет! Это подкаст СОЛЬ, подкаст сети гражданских проектов «Пространства Политика». Мы организуем дискуссии в Москве, Санкт-Петербурге, Тюмени, Новосибирске и скоро запустимся в других городах. Сегодня у нас в гостях Евгений Ступин — депутат Мосгордумы, член фракции КПРФ. Здравствуйте, Евгений!

Ступин: Здравствуйте!

Василиса: Большое спасибо, что пришли на подкаст. Сегодня мы поговорим о некоторых инициативах оппозиционной коалиции Мосгордумы и о том, что вообще происходит в Мосгордуме в последнее время. Ну и немного об ожиданиях на предстоящих выборах. И я бы начала с того, что обсудила бы, как именно вы пришли в политику, почему вас это заинтересовало и каких взглядов вы придерживаетесь?

Ступин: Специальной цели идти в политику долгое время не было. Эта мысль возникла спонтанно из-за того, что были нерешённые общественные вопросы в районе, где я проживал. Этот район — Некрасовка. Это были экологические вопросы: неприятные запахи, вредное воздействие, дым. И понятно, что мы начали как-то бороться с этим, писать жалобы, обращаться к властям. Всё было бесполезно — стали обращаться в суды. Я сам начал судиться. Уже два года на момент того, как начались выборы в Мосгордуму, шёл суд, а нам всё время отказывали. Если локальных успехов где-то и удавалось достигнуть, то стратегически было понятно, что власть не хочет идти ни на какие компромиссы, и мы тогда сделали вывод, что надо как-то самим уже идти во власть, чтобы что-то менять. Вот поэтому мы, активисты, из-за моего релевантного опыта (я адвокат и всю свою жизнь по юридической специальности работал) и решили меня в Думу делегировать.

Василиса: А почему решили идти именно от фракции КПРФ?

Ступин: Из с тех, скажем так, политических игроков, которые есть, мне идеология КПРФ ближе всего. Это, в первую очередь, идеология социальной справедливости. Другие партии просто не подходят.

Василиса: У меня на прошлом подкасте был гость — блогер Андрей Рудой (возможно, вы его знаете). Он говорил о том, что КПРФ — это такая партия, которая оттягивает весь левый электорат и левую силу, постоянно пополняя себя новой кровью молодых социалистов и выполняя очень «злую» функцию для российского общества: перетягивание на себя всех левых сил. И мы знаем этот опыт, когда некоторых не очень удобных фигур исключали из КПРФ. Можно вспомнить ту же историю в Мосгордуме, когда из фракции были исключены несколько членов КПРФ. Согласны ли вы с такой точкой зрения?

Ступин: К сожалению, обвинения КПРФ в недостаточной решительностиимеют под собой основания. Мы стараемся эту ситуацию, как можем, менять. В первую очередь, в Мосгордуме и в Москве предъявляем власти определённые требования, критикуем, вносим законопроекты (социальные прежде всего). Например, об отмене пенсионной реформы. Сейчас внесли законопроект о кредитной амнистии. Соответственно, мы будем заставлять власть либо самой принимать какие-либо подобные вещи (как это было, например, с законопроектом о выдаче каждому по 20 тысяч рублей и оплате услуг ЖКХ). Это был тоже наш законопроект. То есть у всех он ассоциируется исключительно с Навальным (в основном, в либеральной среде), но на самом деле мы обсуждали его в Мосгордуме. Да, «Единая Россия» побоялась выносить его на рассмотрение. Но были жаркие обсуждения, они тоже разошлись по сети достаточно серьёзно. И то, что Путин в дальнейшем выплачивал людям деньги на детей (пусть это было мало, пусть не всем, но, тем не менее, хотя бы частично), мы считаем, что это общее достижение. Конечно, и Навального, в плане, скажем так, что он медийную поддержку этому серьезную создал. Но это и наше требование. Мы на уровне Москвы этот вопрос подняли и сейчас мы продолжаем этим заниматься. А то, что есть претензии к руководству КПРФ в недостаточной решительности, да, их я во многом поддерживаю.

Василиса: В вашей краткой биографической сводке, которую я нашла в интернете, был очень интересный такой пункт: с 2007-го по 2010-й год вы служили в МВД и Следственном комитете, [работали] в должности следователя. Что мотивировало вас работать там?

Ступин: Ну, это интересная работа. Если ее выполнять добросовестно и добиваться справедливости в каждом конкретном случае. Тем более я по политическим делам не работал, в основном, это первоначально были преступления против собственности корыстной направленности, обычные грабежи, разбои. Дальше там были, соответственно, преступления, совершаемые сотрудниками полиции. И, когда я уже в Следственном комитете работал, [там расследовал] преступлениям против половой свободы и неприкосновенности. Соответственно, каждое дело, доведённое до конца, когда ты убеждэн в виновности лица, которого ты привлекаешь к уголовной ответственности, я это воспринимаю как акт справедливости. И сама работа по собирание доказательств очень интересна.

Василиса: А почему вы ушли оттуда?

Ступин: Дело в том, что в Следственном комитете, куда я в дальнейшем перешёл работать, где более высокая зарплата по сравнению со всеми правоохранительными органами, на тот момент в нём была очень высока роль блата. Чтобы дальше продвигаться куда-то и выходить на какие-то руководящие позиции, в общем, какой-то карьерный рост иметь, за тебя должен был обязательно кто-то просить. То есть у меня не было никаких людей, родственников, которые бы меня «тянули» куда-то. Дальше карьерный рост виделся очень и очень смутно. И, кроме того, так получается, что кто-то, может, думает, что в правоохранительных органах работать легко. Нет.

То есть [работа] в Следственном комитете забирает вообще всё время, все выходные и часто ночью. Ночные выезды на происшествие. В какой-то момент мне показалось, что то время, которое я трачу, оно не соответствует тем перспективам, которые я имею здесь. Поэтому ушёл.

Василиса: А вы сейчас поддерживаете отношения с кем-нибудь из бывших коллег?

Ступин: Да, конечно. На самом деле, [среди работников силовых структур] есть достойные, порядочные люди, которые, в том числе, даже когда им предлагают какие-то политические дела, от них отказываются (т.е. принимать какие-то решения по заказу). Это не афишируется и часто просто передается тому, кто согласен, и всё. А вот те, кто имеет какую-то принципиальную позицию, им даются дела — те же изнасилования, например, или убийства, которые ты в общем порядке расследуешь, где не требуется никаких вмешательств. Обычно там нет давления со стороны руководства.

Мосгордума

Василиса: Поговорим немного о Мосгордуме и о том, что сейчас там происходит. Я знаю, что в начале года у вас были какие-то изменения в регламенте, что произошло?

Ступин: На данный момент существенных изменений не было. Пытались внести в регламент, скажем так, ущемление прав депутатов в плане согласования помощников, но внесли лишь изменения, касающиеся формирования программы социально-экономического развития Москвы. Это, с одной стороны, важная вещь, потому что эта программа определяет развитие Москвы. Но, с другой стороны, Мосгордума в силу того, что в ней всегда преобладала «Единая Россия» (ну, или провластная партия в 90-е годы). Даже не было возможности реально воспользоваться этими полномочиями. Поэтому сам факт, что эти полномочия сейчас убрали, это, конечно, плохо, но фактически это ничего не поменяло.

Василиса: Сейчас Мосгордума до сих пор находится в дистанционном формате, правильно?

Ступин: Последним было принято протокольное решение (в том числе, я думаю, что оно было принято из-за общественного давления, которое и мы осуществляем) о частичном выходе из дистанционного формата, которое будет заключаться в том, что, во-первых, заседания комиссий будут проходить в очном режиме. Это важно. Это не заседание Думы, но любой законопроект, любой проект постановления первоначально обсуждается на профильной комиссии: там есть возможность, в отличие от заседаний Думы, задавать вопросы напрямую чиновникам. Чиновников туда приглашают по рассматриваемой теме. Это очень редкий случай, когда публично можно, скажем так, вывести чиновников на чистую воду по каким-то вопросам. Так что уже то, что произошло, я считаю, очень неплохо. Ну, конечно, будем добиваться и дальше. И дальше, как оппозиционные депутаты, на любое заседание будем садиться возле зала заседаний, как мы это в своих соцсетях транслировали. И будем демонстрировать, что мы готовы идти в зал, потому что сейчас они заседания комиссий разрешили, но проведение круглых столов не разрешили. А круглые столы — это решение вопросов избирателей, москвичей, вопросы экологии, платных парковок, реновации и многие другие вопросы, которые волнуют москвичей и которые даже не сильно касаются политики, внешне во всяком случае. И сейчас, пока круглые столы всё еще запрещены, мы считаем, что таким образом ущемляются права наших избирателей. Мы протестуем против этого. Мы каждый раз находимся возле зала заседаний в коридоре Мосгордумы, именно с целью продемонстрировать, что мы готовы к работе, к проведению круглых столов, к решению проблем своих избирателей.

Василиса: Недавно Елена Шувалова и Дмитрий Локтев были исключены из фракции КПРФ: с какими ограничениями они сейчас сталкиваются из-за того, что они находятся вне фракции?

Ступин: Ограничения связаны с тем, что у них может быть недостаток информации, поскольку значительная часть информации от председателя думы (например, повестка) в общем доступе появляется за день до заседания. По фракциям она рассылается за пять дней до заседания. Здесь у них немножко ущемлённый вариант. Понятно, что здесь мы им помогаем — перекидываем эти повестки, все эти данные. Также, в случае возобновления круглых столов, сейчас такое дискриминационные положение, что круглый стол могут инициировать только фракции. Соответственно, депутат внефракционный, получается, не может инициировать круглый стол. И, более того, обычный депутат, находящийся во фракции, зависим от руководителя фракции. Например, руководитель фракции КПРФ, к сожалению, находится на зарплате у правительства Москвы. То есть его официальная зарплата порядка 400-500 тысяч рублей в месяц. Учитывая, что оппозиционные депутаты без зарплаты, понятно, что тот, кто на зарплате как руководитель комиссии — в зависимом положении находится у власти, потому что власть его может лишить этой зарплаты. Это такая очевидная коррупционная составляющая.

Василиса: Они [Шувалова, Локтев] могут образовать собственную коалицию или, возможно, примкнуть к другой?

Ступин: Это проблематично, потому что были приняты изменения единороссовским большинством о том, что фракцию могут организовывать только постоянные объединения, только 9 человек. При этом, например, есть фракция «Единая Россия», есть «Моя Москва». Обе провластные, то есть для каких-то своих целей они разделили их на две. Например, «Моя Москва» — пять человек, но изменения в регламенте были приняты после того, как образовалась «Моя Москва». Соответственно, и прописано в регламенте, что их это не касается. Опять дискриминация! То есть то, что можно «Моей Москве», Локтеву, Шуваловой нельзя.

К сожалению, мы с этим сталкиваемся по мелочи, вроде бы, но на каждом шагу.

Василиса: Локтев и Шувалова думали присоединиться к другой фракции?

Ступин: Насколько мне известно, пока таких разговоров и мыслей не было.

Законопроекты

Василиса: Теперь я хотела бы поговорить о тех законопроектах, которые грядут в ближайшее время, в том числе о кредитной амнистии. Хочется нашим слушателям рассказать кратко и тезисно, что это такое, что подразумевает под собой этот законопроект. На кого он направлен и для чего он нужен?

Ступин: Кредитная амнистия, по предварительным данным, коснётся каждой второй семьи в России, и смысл её заключается в том, чтобы списать до 500 тысяч рублей долга. Долг по каждому кредиту, кроме залоговых потребительских кредитов (т.е. в первую очередь автокредиты имеются в виду), которые явно могли быть необоснованны (когда человек покупает дорогую машину, например). Все остальные кредиты, в том числе перед микрофинасовыми организациями, в том числе долги некредитные: по оплате услуг ЖКХ и ипотеке, в части процентов и штрафов, если таковые уже начислены, все они попадают под понятие кредитной амнистии. Предлагается банкам, финансовым организациям, управляющим компаниям списать 500 тысяч рублей безакцептно. Если срок долга превысил один год на 1 марта 2021 года, поскольку это уже, как правило, безнадежные долги, если долг до года, предлагается компенсировать за счет государства 500 000 рублей. Я просто кратко скажу: по каждому кредиту. И мы считаем, что деньги на это есть.

Я уже предвосхищаю ваш следующий вопрос: “Откуда взять деньги?” Деньги эти составляют примерно 6,5 триллионов рублей. Это большие деньги. Мы предлагаем их взять из Фонда Национального Благосостояния. Он на текущий момент составляет 13,5 триллионов рублей. По последним сообщениям правительства (я в СМИ и в своих соцсетях публиковал), деньги ФНБ правительство планирует потратить на выдачу кредитов зарубежным странам. То есть мы считаем, что необходимо деньги тратить на своих, а не на чужих. Даже за последние 10 лет Россия списала долгов примерно на 9,5 триллионов — Никарагуа, Алжиру, Беларуси, Украине. Зачем это происходит? Мы не понимаем: есть деньги в стране, которые разбазариваются каким-то зарубежным автократичным правителям. И как при этом быть бедным людям? У нас реально бедная страна в большинстве своем, с колоссальным имущественным расслоением, которая, по данным ряда международных организаций, на первом месте в рейтинге по имущественному расслоению. Зачем? Нужно же своим деньги отдавать.

Василиса: Если посмотреть на этот законопроект с критической стороны, какие вопросы могут возникнуть? Скорее, такой вопрос: не является ли это «вливанием» средств в организации микрозаймов. Насколько мы знаем, одним из основных инвесторов организаций микрозайма, одной из таких крупнейших организаций, является бывшая жена главы государства Людмила Путина. Соответственно, не является ли это перенесение государственного бюджета, части каких-то государственных денег, в некоторый и так не очень добросовестный бизнес?

Ступин: Так получается, что микрофинансовые организации сегодня, какое бы к ним негативное отношение ни было, они, к сожалению, востребованы, потому что у людей нет денег даже на еду, и они идут брать деньги в этих организациях, просто чтобы выжить. Не для каких-то других целей, не на айфон, а чтобы выжить. Средняя стоимость этого кредита, средний размер, — порядка 15 тысяч рублей. Это явно не на айфон. Если мы сейчас уберем микрофинансовые организации… Как я тоже слышал: “Зачем они вообще нужны?”. Давайте повторять: это зло, это зло! Зло — это то, что люди бедные у нас, в бедности живут. Если мы [МФО] уберем, что мы увидим? Мы увидим просто разгул криминалитета, люди пойдут брать деньги у бандитов, рекетиров и своих соседей. Мы увидим старух-процентщиц и новых Родионов Раскольниковых, которые будут убивать этих старух-процентщиц, что неизбежно произойдет. Все-таки наличие МФО все переводит в более или менее законную плоскость. Сейчас приняли поправки, а [раньше были] совсем драконовские проценты. Например, 2% в день. Сейчас это невозможно начислять.

И то, что частично мы возместим МФО, да, возместим много, но большую часть они спишут. Так что здесь можно обсуждать конкретный критерий: сколько им направить из ФНБ, сколько они должны списать сами. Это обсуждаемо. Мы пока, так скажем, “рыбу” дали. Дальше нужно смотреть, как корректировать. Но уничтожать их, я считаю, пока нельзя.

Василиса: Есть такая точка зрения, она, как правило, озвучивается людьми, придерживающимися более правых взглядов: «Не стоит давать деньги людям, которые впали в финансовую яму, по той причине, что для того, чтобы им выбраться, нужно поддерживать более сильных игроков, для того чтобы они развивали экономику, чтобы пошел экономический рост. И все остальные подтянутся». Что вы можете сказать против такого тезиса?

Ступин: Чтобы развивалась экономика, нужно развивать спрос в первую очередь. Вот эти люди, которым простят долги, они смогут меньше тратить на оплату долга и больше смогут тратить на еду, на товары первой необходимости, [пойдут в] «Пятерочки», «Магниты», «Перекрёстки» и так далее. Больше денег вольётся в экономику, кровь появится в экономике, понимаете? И, возможно, что это даже станет началом выхода из стагнации, в которой наша экономика сейчас находится. Без спроса ничего не будет. Если вы дадите бизнесу деньги сейчас, никто не сможет воспользоваться услугами этого бизнеса. И зачем тогда это? Насколько помню, Ксения Собчак об этом говорила, как раз когда мы обсуждали вопрос о помощи людям во время пандемии, по 20 тысяч рублей. “Как так?” — она возмущалась,— «Нужно бизнесу давать». Особенно её крабовому бизнесу. А кому ее крабы нужны?Людям на хлеб на масло скоро денег не будет уже нету. Идут по 15 тысяч берут. Кому это [т.е. крабовый бизнес] нужно? Скажите мне!

Василиса: Нередко эту инициативу обвиняют в том числе и в популизме. И на этот вопрос можно посмотреть с той точки зрения, что проблема, связанная с тем, почему люди попадают в кредитную яму, эта проблема комплексная, и она нуждается в изучении факторов, которые влияют на то, почему люди оказываются в таком положении. А во-вторых, нужно и комплексное решение. То есть, с одной стороны, это и нехватка финансовой грамотности, а с другой стороны, это трудная экономическая ситуация. С третьей стороны, люди нуждаются в какой-то видимой социальной поддержке. Эти факторы [и пути влияния на них] нужно изучать. И, скорее всего, решение не может быть таким быстрым и точечным. Оно потребует какого-то долгого реформирования. Иногда это могут быть даже контринтуитивные меры. И проблема такой инициативы заключается в том, что это лечение симптоматичное, разовое, и на саму ситуацию оно, вероятно, не повлияет. Ну вот сейчас люди пойдут, смогут получить кредитную амнистию, а через 5 лет они снова окажутся в кредитах. Что с этим можно сделать? Что на это вы готовы ответить?

Ступин: Смотрите, Василиса, я на самом деле с данным утверждением согласен полностью: это не системное решение, это лечение симптомов. Но на сегодняшний день симптомы настолько сильны, что с ними надо что-то делать здесь и сейчас. И именно сейчас людям станет легче. Да, если дальше продолжать ту же самую политику, конечно, мы через год уже вернемся в то же самое состояние. Может быть и хуже. Речь идет о том, чтобы помочь именно сейчас. Дальше, конечно, нужны системные меры: это прогрессивная шкала НДФЛ, например, чтобы освобождать бедных от налогов, у олигархов, наоборот, им налоги поднимать до 50%, например. Скажем так, [это] наиболее сейчас компромиссная точка, cколько они должны платить. А не 15%, до которых Путин поднял, [которые] якобы на больных детей пойдут. А бедные, у которых доход меньше прожиточного минимума на человека в семью, как уже с них налоги какие-то брать вообще? Они минимум, которое государство определило, себе обеспечить не могут, а вы с них еще налоги дерёте! Естественно, пока это не исправится, системно не получится решить проблему. Я с этим согласен. Мы сейчас готовим эти законопроекты и считаем их программными, с которыми мы будем идти к людям. Не на выборы.

Сейчас я в выборах, сразу скажу, участвовать не буду (в Госдуму).

Это, скажем так, такая широкая программная вещь, чтобы люди понимали, что в стране есть альтернатива тому, что делает «Единая Россия» и Путин. В стране есть оппозиция с позитивной повесткой. И когда вам говорят: «Ну кто, если не Путин? Кто, если не «Единая Россия?», [можно ответить]: «Есть альтернатива!» И мы дальше говорим о том, что необходимо ратифицировать статью 20 [ООН] о противодействии коррупции.

Почему? Потому что она сразу позволит конфисковать имущество у тех, кто не может объяснить его [происхождение]. У Чемезова, у Силуанова, у Улюкаева, у любого. Если твои доходы не соответствуют твоим расходам, пусть ты даже не уличён в совершении преступления, объясни, как ты добыл эти деньги. Не можешь объяснить? Всё в доход государства изымается. А ты должен быть привлечен к уголовной ответственности, если ты чиновник. Понятно, что кроме как взятку, у тебя вряд ли был другой способ получения этих денег.

Василиса: Вы выступали в том числе за отмену пенсионной реформы. Учитывая демографическую ситуацию и трудности, связанные с ней, какие альтернативы ей можно предложить?

Ступин: Альтернативы пенсионной реформе? На данный момент мы должны хотя бы возвратиться к пенсионному возрасту, тому, который был: 55-60 [лет]. Уже это будет большим шагом. Второй момент: безусловно, нужно идти к ликвидации Пенсионного фонда. Это огромная структура с дворцами, с десятками тысяч работников, которые проедают наши деньги. Каждому необходимо создавать свой пенсионный счёт, чтобы этот счёт наследовался в дальнейшем родственниками. Потому что сейчас эти деньги куда-то уходят. Человек жил (у нас средняя продолжительность жизни мужчины чуть более 60 лет), он либо умирает, либо ему осталось 2 года жить. Дальше-то его пенсионные накопления кому идут? В Пенсионный Фонд на новые дворцы. Получается, так. Это неправильно. Это нужно менять. Но это сложный вопрос в плане того, что здесь узкие специалисты сейчас должны работать. Мы к этому подойдём, но немножко попозже. Пока речь идет о восстановлении пенсионного возраста. Это то, что сейчас надо сделать. Когда придет любая новая власть, которая будет в России, будет это левое правительство, либеральное или коалиционное, оно обязано будет первое что сделать — это восстановить пенсионный возраст.

Экология

Василиса: Помимо амнистии кредитной, у вас есть законопроект вместе с другими оппозиционными членами Мосгордумы, касающийся экологической повестки. Что этот законопроект подразумевает?

Ступин: Законопроект подразумевает введение приоритетных способов обращения с отходами, в числе которых вводится такое понятие, как рециклинг, который подразумевает невозможность утилизации: энергетической утилизации и утилизации на полигонах тех отходов, из которых возможно извлечение полезных фракций. На сегодняшний день полезные фракции извлекают только там, где это выгодно. Если невыгодно, то всё идет в топку или на свалку. Например, на мусоросжигательном заводе номер 4, который в Косино-Томском районе Москвы находится, травит жителей Некрасовки, Новокосино-Томска, Новокосино и жителей области. Там сортировка составляет 3-5% всего лишь. Больше им просто невыгодно. Едет мусор, они берут что почище, что явно бросается [глазам]. Все это едет по трём эскалаторам, работники стоят и вручную это все выбирают. Ну, конечно, невозможно эффективно так наладить [переработку]. Понятно, что когда мусоропереработчики будут обязаны мусор перерабатывать и утилизировать только то, что невозможно переработать, это будет совершенно другой расклад. Возможно, да, повысится цена обращения с отходами. Но я думаю, что если даже расходы бюджета на какой-то момент вырастут, это будет в целом полезно. За счет разукрупнения игроков. Когда есть единый оператор, это монополизация рынка. Соответственно, мы должны идти к демонополизации. Из-за того, что «Ростех», структуры Абрамовича, сейчас захватили, по сути, этот рынок, цена и растет.

Василиса: Законопроект касается только Москвы, или всей России?

Ступин: Нет, это Федеральный закон. «О внесении [поправок] в 89-й Федеральный закон об отходах производства и потребления».

Василиса: Каким образом можно решить проблему сортировки отходов, учитывая, что у нас есть регионы, как Архангельская область, как и некоторые другие регионы [и региональные центры], как Чита, в которых не решена проблема вывоза мусора на базовом уровне?

Ступин: Ну, на самом деле, что касается Архангельской области, я знаком с ситуацией. Там не все так однозначно. Там до недавнего времени, например, работал мусоросортировочный [пункт]. Завод работал достаточно успешно, он ставил свои контейнеры для раздельного сбора отходов. И никак здесь [в Москве] поточная система, нет. Для стекла, для пластика и третий для металла, по-моему. Т.е. три контейнера стояли, соответственно, реальный раздельный сбор отходов, и это всех устраивало. Но из-за мусорной реформы он не смог дальше работать. И сейчас мы спускаемся назад в архаику, и снова раздельного сбора, как такового, не будет в Архангельской области. Это абсолютно рукотворное решение, хотя бизнес сам создавал раздельный сбор отходов, не прося ничего от государства. Разве что просто чтобы его не давили. Но и этого не смогли сделать. Это, кстати, новый губернатор, Цибульский. Многие связывали это с бывшим губернатором Орловым, единороссом. Сейчас новый губернатор делает все то же самое, фактически то же, что и Орлов. То есть мы говорим о том, что это общий курс правящей партии «Единая Россия». И независимо от того, как лица меняются, курс не изменится. К сожалению.

Василиса: Но если говорить о Чите, например, то там в принципе нет достаточно развитой инфраструктуры для того, чтобы вывозить мусор, не говоря уже о сортировке. То есть если посмотреть на Читу, то там город действительно погряз в мусоре, нет даже нормальных контейнеров для обычного мусора, не говоря уже о зонах сортировки. То есть вы предлагаете какой-то ряд комплексных мер, которые для начала решат проблему нехватки инфраструктуры для вывоза мусора, а в дальнейшем уже сортировки, или как именно устроен законопроект?

Ступин: Смотрите, обязательства учитывать рециклинг, даже на уровне наличия единого регионального [мусорного] оператора, обяжут этих операторов сортировать отходы и извлекать из них полезные фракции. Обяжет. И обяжет губернаторов способствовать этому. Сегодня губернатор говорит: «Мы провели конкурс внутри операторов, все вопросы к нему». А мы этим законопроектом вводим ответственность для должностных лиц, в том числе губернаторов, штраф от миллиона до двух миллионов рублей. Зарплата в среднем у губернатора 300-400 тысяч рублей. Если мы исходим из того, что он живет на зарплату, это очень существенный штраф. И в целом, даже если он там живет, предположим, на взятки, для него сам факт привлечения его к административной ответственности будет говорить о том, что он не справляется со своими обязанностями. Это всплеск недоверия и, соответственно, возможность его отставки. В любом случае, губернатор будет подключен к этой проблеме. А сегодня они просто списывает на операторов эту проблему и не занимаются ею.

Выборы

Василиса: Поговорим немного о предстоящих выборах. Меня интересует следующее: как вы думаете, есть ли перспективы у оппозиционных кандидатов в ближайшие выборы? Насколько будет актуально Умное голосование в ближайшие выборы и будете ли вы кого-то на них поддерживать?

Ступин: Эти выборы будут намного сложнее, чем выборы 2019 года в Мосгордуму. И Умное голосование будет слабее — просто потому, что власть научилась с ним работать. Это первый момент. Второй момент: многие сторонники Навального, которые, скажем так, действовали по каким-то его советам, они ориентировались именно на Навального. Навальный сейчас изолирован властью и, соответственно, популярность Умного голосования неизбежно упадет. К сожалению, в данном случае, здесь власть достигает своей цели.

Ну и потом, мы понимаем: будут три дня, между этими тремя днями две ночи. Как мы могли убедиться на прежних выборах, сейф-пакеты легко меняются, и вот сейчас [по этому поводу] возбуждено уголовное дело. Это, кстати, очень важный момент. Пензенский губернатор Белозеров, помимо того, что меня мало заинтересовало, то, что в отношении него возбуждено дело. Это, само собой, взяточник. Мы к этому привыкли. Дальше что происходило? Возбудили уголовное дело по факту фальсификаций на выборах, а он только что был переизбран! 70-80% якобы жители Пензенской области за него проголосовали. И тут вдруг выясняется, что были фальсификации! И каждый третий из четырёх голосов, поданных за него, сфальсифицированы. Никто за него не голосовал. Вот в чем дело, оказывается. То есть нет никакого доверия этой «Единой России», реально нет.

И как удалось столь массовую фальсификацию провернуть? Только за счет того, что менялись эти сейф-пакеты по ночам. Реально невозможно три четверти сфальсифицировать. Даже в районных масштабах. Это просто какие-то колоссальные объёмы. Это надо в промышленных масштабах подвозить эти бюллетени, туда вбрасывать, менять полностью, брать пакеты и менять. И это произошло. Но, соответственно, такая угроза есть, но есть и надежда. Я сейчас обращаюсь к учителям, которые будут в избирательных комиссиях. Вы видите, что, когда власти надо, она легко пускает в топку членов любых избирательных комиссий, когда нужно найти «крайнего». И вас она пустит в первую очередь, не задумываясь. Председателя УИКа, Председателя ТИКа, рядовых членов УИКов. Сразу будут уголовные дела, и будут говорить: «Да вот это все на местах, это они». И они ни за кого не вступятся. И мы сейчас видим это по Пензенской области.

Василиса: На ближайшие выборы будет более обширно введена практика электронного голосования, что могут сделать граждане для того, чтобы улучшить контроль за его проведением?

Ступин: Не надо электронно голосовать. Надо приходить голосовать очно, в третий день, желательно во второй половине третьего дня. Тогда фальсификации будут максимально затруднены.

Василиса: А есть ли вообще какая-либо возможность контролировать электронное голосование со стороны граждан?

Ступин: Нет.

КПРФ

Василиса: Стоит ли выдвигаться от КПРФ оппозиционным кандидатам?

Ступин: Конечно, стоит. Вы видите, я выдвигался, и много кто другой в Мосгордуму выдвигался. И в Госдуме, на самом деле, ну хоть в целом и болото, конечно, но есть ряд депутатов от КПРФ: Денис Парфенов, Алексей Куриный, которые выступают и очень, так скажем, ярко критикуют власть.

Василиса: Вы не чувствуете какое-либо давление со стороны федеральной верхушки КПРФ в отношении вашей позиции? И [если да, то] как на вас осуществлялось это давление?

Ступин: Было, да. Было в прошлом году, точнее, в конце 2019 года. Когда было голосование по бюджету, нас склоняли к тому, чтобы проголосовать за московский бюджет или, по крайней мере, воздержаться. Но, естественно, мы не могли этого сделать: нас избиратели выбирали именно для того, чтобы мы оппозиционную повестку продвигали. И как голосовать за бюджет в триллион [рублей] на благоустройство, на смену бордюров и плитку? Вот мы сейчас к вам шли сюда, мы видели, как опять на Киевском вокзале меняют плитку на этот триллион. И пройти невозможно. Мало того, что от этого пользы никакой, от этого вред! Потому что люди вынуждены обходить чуть ли не по проезжей части. А кто-то реально спускается на проезжую часть. Это еще и большие издержки по безопасности. Это угроза жизни здоровью людей. И все ради того, чтобы условный Бирюков, который, по данным СМИ, всем этим заправляет (всем этим бизнесом по плитке), чтобы он мог получить деньги. Но нам это зачем? Это бюджетные деньги.

Василиса: Я знаю, что вы выдвигались от достаточно непростого округа. Восток Москвы, юго-восток Москвы кажется мне относительно трудными в плане поддержки оппозиционных кандидатов. Например, если говорить о районе Дорогомилово, в котором мы находимся, и говорить о западе Москвы, здесь проводить оппозиционные кампании намного проще, здесь население больше готово поддержать оппозицию. А если говорить о предстоящих муниципальных выборах, как вы смотрите на перспективу участия оппозиционных независимых кандидатов от восточных и юго-восточных округов?

Ступин: Я смотрю исключительно позитивно, потому что как-раз таки на местном уровне оппозиционная повестка поддерживается. Именно в таких районах и регионах, которые кажутся аполитичными, продвигать [такую повестку] наиболее продуктивно, потому что, когда вы говорите человеку: «Путин – вор» или, условно, «Навальный борется с ним», или «Голосуйте, Бондаренко борется с ним, давайте за Бондаренко», для людей это далеко. Они не хотят себя с политикой ассоциировать. Политика — грязное дело, для большинства это так. А если вы говорите: «Вот здесь мусоросжигательной завод, я что могу делаю, чтобы его закрыть. Да, пока не получается, но вот пытаюсь: суды, жалобы, митинги, что могу делаю», людям это намного ближе. И они готовы это поддерживать. На муниципальном уровне про Путина много говорить не надо. Надо говорить о том, что у вас были депутаты «Единой России». Вот видите, они даже на [строительстве] детских площадок воруют. У нас в Некрасовке мы сейчас выявляем массовые случаи воровства на [строительстве] детских площадок. Даже до такого доходит. То есть для безопасности детей должен быть определенный слой щебня, песка, прежде чем покрытие мягкое стелить на детскую площадку. Они здесь воруют. Мы делали замеры специально, ОАТИ вызывали, возбуждались дела административные, уголовные. Два человека из руководства жилищника было за это уволены. И это массовый характер носит. Когда муниципальный депутат это выявляет, он говорит: «Вы хотите, чтобы у вас дети на нормальных площадках [играли]? Чтобы [была] не одна площадка, а две? Мы на эти деньги сделаем». Ну конечно, все хотят. Вы хотите, чтобы жилищник не “глонассил”, как это говорят, просто наезжал, бензин сжигал, а реально убирал снег вовремя, и чтобы не у дворников, у бедных, которые приезжают из Киргизии из Таджикистана отбирал жилищник ползарплаты (уголовные дела реально возбуждаются следственным комитетом), а работали, например, местные люди? Нам декларировали, что у дворника зарплата 40 тысяч. За 40 тысяч очень много из местных москвичей пойдет работать. Но их не берут! Потому что с мигранта гораздо легче содрать. Он бесправен, по сути, здесь. Поэтому у них и не любят мигрантов.

Василиса: Если мне нравятся законопроекты, которые предлагают оппозиционные депутаты Мосгордумы, каким образом я могу их поддержать как обычный гражданин?

Ступин: Самая большая поддержка — это поддержка в соцсетях. Это распространение наших видеороликов с моего канала «Евгений Ступин:», с канала «Реальная Мосгордума». Там найдете много интересного. Ключевое — эти ролики закидывать ни в какие-то политические группы, как «Москва в огне», например, или «Собянина в отставку». Это все понятно. Там люди и так уже настроены [оппозиционно], и так всё знают. Важно закидывать в группу, которая, вроде бы, критично к власти настроена, но не в яркая оппозиции, чтобы они видели, что есть альтернатива, что есть позитивная повестка, что не только ругают и обвиняют в чем-то, но и предлагают что-то хорошее. Когда эти люди в родительских, домовых чатах и в группах по экологии поймут это, вот тогда мы соберем широкую массу людей, которая придет на выборы. Сегодня на муниципальные выборы ходит менее четверти избирателей. Менее четверти! И даже на выборах в Мосгордуму было то же самое. Когда будет ходить хотя бы половина, и эта половина потом убедится, что результаты выборов сфальсифицированы, в том числе их выбор сфальсифицирован, тогда у них появится желание защищать свой выбор, и это будет совершенно иная политическая ситуация. Пока мы их не привлекли в политику. По митингам 23 января, 31 января, 23 февраля, когда КПРФ выводила людей, мы увидели, что политически активных людей, политически ядерного электората, так скажем, очень мало. Он не способен сейчас изменить ситуацию. Поэтому надо вовлекать политически неактивных, но которые могут быть активными.

Василиса: Пожалуй, на этой мотивирующей ноте мы заканчиваем. Большое спасибо Евгению, что были сегодня с нами.

Ступин: Спасибо вам, приглашайте!

* * *